Неправославные конфессии

Чернолуцкая Е.Н.

Китайские буддисты в Приморье до и после советизации края (1900-1930-е гг.)

В конце XIX - первой трети ХХ в. довольно значительную и весьма специфическую часть населения Приморья представляли китайские иммигранты. В первые два десятилетия ХХ в. их численность на юге Приморской области (города -Владивосток, Никольск-Уссурийский, уезды - Никольск-Уссурийский, Иманский. Ольгинский), по официальным данным, доходила до 20 - 45 тыс. чел., а, учитывая нелегально проживающих, была еще большей. Основная масса китайцев находилась во Владивостоке, составляя в разные годы от 17 до 39% населения города. В сельской местности края их удельный вес не превышал 6-10%, но, тем не менее, в каждом из уездов и г. Никольске-Уссурийском имелась заметная китайская община, включавшая порядка 2-7 тыс. чел.1

Китайцы вместе с корейцами и японцами представляли на российском Дальнем Востоке культуру восточной цивилизации. Особенностью существования восточных общин в зарубежных странах является их слабая интеграция в местное общество. В Приморье в течение нескольких десятилетий совместного проживания русских и китайцев также не наблюдалось каких-либо существенных аккультурационных или ассимиляционных процессов, что являлось следствием отдаленности культур принимающего сообщества и иммигрантов, а также подкреплялось временным характером пребывания китайцев: подавляющая их часть приезжала в край на сезонные заработки, оставив семьи на родине и возвращаясь к ним по истечении срока работы.

Сохранению национальной самобытности китайцев в иммиграции способствовала жизнь в замкнутых общинах, подчинявшаяся внутренним правилам и воспроизводившая традиции родной культуры, одним из существенных элементов которой была религия. Именно эта сфера играла особо важную роль в сохранении этнической идентичности мигрантов на новых местах проживания: и в связи со стержневым значением ее в культурах этносов, и по причине практически поголовного охвата ею населения.

Благодаря ежегодному учету населения России по вероисповедному признаку в дореволюционный период, мы имеем сведения о численности разных конфессиональных групп в крае до 1914 г.

Общее число приверженцев "восточных" конфессий на юге Приморской области составляло: в 1900 г. - 39,3 тыс. чел., 1901 г. - 39,5 тыс., 1902 г. - 48,9 тыс., 1905 г. - 48,9 тыс., 1906 г. - 69,6 тыс., 1910 г. - 79,1 тыс., 1911 г. - 85,4 тыс., 1912 г. - 85,0 тыс., 1913 г. - 77,1 тыс., 1914 г. - 81,6 тыс. чел., а их удельный вес в составе всего верующего населения края - от 19 до 25%. Государственная статистика выделяла среди них конфуцианцев и буддистов, численность первых в 1910-14 гг. колебалась от 1,4 тыс. до 14,3 тыс. чел., вторых - от 65 до 84 тыс.2

К сожалению, проанализировать этнический состав каждой из "восточных" конфессиональных групп по имеющимся статистическим данным довольно сложно, поскольку среди китайцев регистрировались буддисты и конфуцианцы, среди корейцев - конфуцианцы, православные, методисты, пресвитериане, среди японцев - буддисты и синтоисты. Однако, судя по материалам первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., где приводятся таблицы "Распределение населения по вероисповеданиям и родному языку", можно с уверенностью говорить, что основная масса буддистов в Приморской области была представлена китайцами. Так, в г. Владивостоке из 12.606 чел., проходящих по графе "Буддисты и ламаисты", китайцев было 10.079 чел., корейцев - 1.280, японцев - 1.247, в Уссурийском округе из 4.006 чел. соответственно - 3117, 805 и 84.

О размещении буддистов по краю в дореволюционный период дают представление данные нижеприведенной таблицы.

	1910	1911	1912	1913	1914
Города
Владивосток	32.265	35.898	36.827	31.012	24.846
Никольск-Уссурийский	10.130	9.181	5.108	6.340	5.695
Уезды
Никольск-Уссурийский	4.360	17.163	19.597	20.054*	28.486
Иманский	3.979	5.411	4.900	5.216	4.919
Ольгинский	13.921	16.144	15.949	11.577	15.059
ИТОГО	64.655	83.797	82.381	74.199	79.005

* вместе с конфуцианцами

Из таблицы видно, что размещение буддистов по Приморью в основном соответствовало характеру расселения китайцев: буддисты находились во всех районах края, но наибольшая часть (около половины) - во Владивостоке (кроме 1914 г.), значительные группы их были также в Никольск-Уссурийском и Ольгинском уездах (где они включали и часть корейцев).

Как же изменилась ситуация в советский период?

Статистика показывает, что после всех катаклизмов революции, первой мировой и гражданской войн и после начала советизации численность китайцев в крае не уменьшилась. В середине 1920-х гг. в Приморье, по официальным данным, она составляла порядка 42-43,5 тыс. чел. В 1929 г. во Владивостокском округе во время проведения переписи корейцев были также учтены и китайцы - 42.316 чел. Из них 24.544 чел. находились в городской местности. В селах проживало 17.772 чел., в том числе в Шкотовском районе - 3.613 чел., Покровском - 3.515, Сучанском - 1.779, Ольгинском - 1.647, Спасском - 1.017 чел. и т.д. Но в связи с тем, что китайцы всячески избегали учета на русской территории и были миграционно подвижны, предполагается, что реально их численность в 1920-е гг. на русском Дальнем Востоке колебалась в пределах 50-70 тыс. чел. с некоторым увеличением во второй половине 20-х гг. Наибольшая их часть размещалась на юге Приморья.

С 20-х гг. местные власти начали проводить политику вытеснения китайских иммигрантов из края. Вследствие этого приток их стал ослабевать, а численность постепенно сокращалась. Так, если во Владивостоке в 1923 г. проживало 23.159 китайцев, составлявших 22,1% от всего населения города; то в 1929 г. - 16.614 чел. (14,5%), в 1931 г. - 14 тыс. (8,7%). К началу 1932 г., по данным Краевого управления народнохозяйственного учета, общая численность китайцев в Приморье уменьшилась до 32,1 тыс. чел. Наивно было бы полагать, что политические потрясения конца 1910-х - начала 1920-х годов коренным образом сломают традиционный уклад жизни китайской общины на советском Дальнем Востоке, но не повлиять на него они не могли. Участие китайцев в национально-политических движениях в самом Китае, связь с Коминтерном, привлечение к партийной работе и в целом идеологическая и атеистическая политика в Советской России отодвигали сферу религии в жизни восточных иммигрантов, как и всего остального населения, на задний план или, по крайне мере, в тень.

К сожалению, в советский период не производилось статистического учета населения по вероисповедному признаку, подобно тому, что был в царской России. Но в фондах ГАПКа, ГАХКа и РГИА ДВ имеются материалы регистрации конфессиональных объединений в Приморье, отчеты административных органов и деловая переписка по данному вопросу, на основании которых можно делать определенный анализ этноконфессиональной ситуации в крае. При этом отметим, что данные источники неполны и не раскрывают всего круга вопросов по данной проблеме.

В 1923 г. в Приморье началась регистрация религиозных обществ. Но в архивных фондах мы не находим документов оформления буддийских общин до 1927 г., хотя, несомненно, они существовали. Так, в 1924 гг. таковых на территории Дальневосточной области официально зарегистрировано не было. Однако справочник "Весь деловой и торговый Владивосток на 1924 г." сообщал, что в г. Владивостоке находится китайская кумирня по ул. Корейской, 30. В 1925 г. Дальневосточный отдел управления располагал сведениями, что в Приморской губернии имелось 2 буддийских организации4.

10 мая 1927 г. Владивостокский Окружной отдел НКВД шлет начальникам городских и районных милиций распоряжение: "По сведениям ОКРАО в сельских и городских поселениях существуют не зарегистрированные и не сдавшие государству своего культового имущества религиозные группы буддистского вероисповедания. Согласно распоряжению ДальКРАО от 25 апреля с.г. N 1441, ОКРАО предлагает Вам в самом срочном порядке расследовать, имеются ли в Вашем районе (городе) такие группы (преимущественно корейские и китайские), где совершают свои богослужения, кому принадлежит помещение, какое имеют культовое имущество, кто исполняет обязанности религиозного руководителя. В случае обнаружения нелегальных религиозных групп потребуйте сдачи имущества по описи и заключения договоров. Владельцев домов, где нелегальные группы совершают свое богослужение, обяжите подписками не допускать у себя молитвенных собраний без предъявления удостоверений, предусмотренных обязательным постановлением ОИК за 1927 г. N1. О последующем донесите. Начальник ОКРАО Левченко".

Исполняя распоряжение, сотрудники милиции выявили во Владивостоке 3 китайских буддийских общины, которые вскоре и были зарегистрированы.

11-12 июня 1927 г. состоялось учредительное собрание "Общества китайских староцерковников", располагавшегося по адресу: ул. Дзержинская, 20 - угол ул. 25 Октября, 41. На собрании был принят устав общества и выбран уполномоченный, в задачи которого входило осуществление необходимых формальностей для регистрации общины. Тогда же община подписала договор на аренду с 11 июня 1927 г. по 11 июля 1928 г. занимаемого помещения с его домовладельцами - наследниками В.П. Маргаритова, а 15 июня 1927 г. - договор с Владивостокским горсоветом на передачу богослужебного имущества в бессрочное бесплатное пользование. В это время в общине числилось 20 прихожан во главе с вероучителем Лян Цзянь-куй (написание фамилий дается в соответствии с документом)5.

В публикации И.К. Капран говорится, что эта группа 12 сентября 1927 г. подписала новый договор об аренде помещения по ул. Корейской, 12, кв.62, а прежнее здание перешло в распоряжение Городского отдела коммунального хозяйства6. Однако мы располагаем источниками, которые свидетельствуют о том, что эта община продолжала существовать по прежнему адресу до мая 1930 г., но в 1927 г. по ул. Корейской, 12, была зарегистрирована еще одна группа китайских буддистов (об этом см. ниже).

6 декабря 1927 г. первая из вышеназванных групп ставила в известность органы городской администрации, что ее вероучитель Лян Цзян-куй выбыл в Чифу, а вместо него вероучителем избран Ван Цзин Тай. При этом указывался адрес группы: угол ул. 25 Октября, 41 - Дзержинской, 20.

В письме начальника Владивостокской городской милиции начальнику Окружного административного отдела от 25 апреля 1930 г. говорилось, что данная община существовала с 1923 г. В 1928 г. в ней числилось 20 чел., в 1929 г. - 17, в 1930 г. - 21 чел. Руководителями группы в 1930 г. были китайские граждане Ван Це Зин Тай и Це И Тай (очевидно, Ван Це Зин Тай и ранее упоминавшийся Ван Цзин Тай - это один и тот же человек). Адрес группы - Дзержинского, 20, кв. 13.

И только 6 мая 1930 г. уполномоченный этой общины Ю Чуан Пу сообщал начальнику Владивостокской милиции, что "указанное религиозное общество в виду перехода дома N 20 по Дзержинской ул. во владение комхоза, перешло в помещение на Корейской ул. N 12, кв. 62, занимаемое группой верующих китайских старообрядцев. Таким образом, оба религиозных общества сливаются в одно...". Поэтому позже в акте обследования имущества уже объединенной общины (по ул. Корейской, 12) от 10 февраля 1932 г. в качестве ответственного группы фигурирует Ван Цзан-тай7.

Одновременно с первой прошла официальное оформление вторая группа китайских буддистов, располагавшаяся по ул. Семеновской, 8, кв. 5. Ее возглавлял вероучитель Вун Юе-тин. Тремя годами позже, в анкете от 10 октября 1930 г., он писал, что ему 56 лет, культовые обязанности выполнял на выборной основе, бесплатно.

14 июня 1927 г. сотрудники городского отделения милиции взяли у Вун Юе-тина подписку о том, что "он в течение 7 дней обязуется выправить удостоверение на разрешение производства религиозных обрядностей...". На следующий день они произвели опись принадлежащего общине имущества. Тогда же, согласно инструкциям, группа составила договор аренды помещения с домовладельцем квартиры китайским гражданином Чин Лоу Сан Цей Хва Тун с 1 июня 1927 г. по 1 июня 1928 г. за 30 руб. в месяц. А 20 июня 1927 г. был заключен договор с Владивостокским горсоветом, где буддийская община получала по описи "в бессрочное бесплатное пользование" принадлежавшее ранее ей же богослужебное имущество. Оба договора - и об аренде помещения, и о получении в пользование имущества - подписали 22 члена общины. В дальнейшем состав группы колебался от 15 до 23 чел. В 1932 г. старшиной общества был Ян Сун-шин8.

5 июля 1927 г. третья община китайских буддистов, состоящая из 21 чел., написала заявление во Владивостокский горисполком с просьбой о разрешении "содержать молитвенный дом" по адресу: Корейская, 12, кв.62. Как полагается, они составили договор об аренде квартиры с ее владельцем китайским гражданином Ван Кэ Цяо за плату 30 руб. в месяц с 1 августа 1927 г. по 1 августа 1928 г. Договор с Владивостокским горсоветом на передачу в пользование общине богослужебного имущества был подписан 12 сентября 1927 г. Старшим членом группы фигурировал Зяо Ин Гуэй9.

Таким образом, с 1927 г. в Приморье официально существовали 3 китайских буддийских общины. Причем одна из них в документах городской администрации значилась как "группа китайских староцерковников" (ул. Дзержинского, 20), а две других - как "группы верующих китайских староцерковников".

Анкетные сведения, предоставлявшиеся конфессиональными объединениями в горисполком, позволяют дать социально-демографическую характеристику членов общин. В основном это были лица трудоспособного возраста. Так, в феврале 1932 г. в одной из буддийских китайских групп, состоящей из 22 членов, 17 прихожан были в возрасте от 23 до 48 лет и 5 чел. - от 52 до 64 лет. По профессиональной занятости среди них имелись: старшина, пекарь, плотник, извозчик, шлюпочник, кунгасник, 10 грузчиков, по двое слесарей, рабочих, поваров.

Возникает вопрос: имелись ли такие же общины в других населенных пунктах Приморья, где, как показано выше, также проживали китайцы? Скорее всего, религиозные ритуалы отправлялись китайцами и в других местах. Но документов регистрации других общин, кроме владивостокских, мы не находим. Возможно, что у местной администрация "руки доходили" только до тех, кто был ближе.

В дальнейшем взаимоотношения конфессиональных общин и государства были упорядочены специальным документом. На основании декрета СНК "Об отделении церкви от государства..." было разработано и принято постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. "О религиозном объединении", которое сформулировало порядок легального существования и ликвидации религиозных объединений. Все они обязаны были регистрироваться в местных административных органах, при этом объединения, насчитывавшие до 20 членов, назывались группами, а свыше этого числа - общинами. По договору, составленному во время регистрации, органы власти передавали в пользование группам/общинам культовые здания и имущество. Если договор расторгался, церковная движимость и недвижимость у общин изымалась.

В это время происходит ужесточение советской антирелигиозной политики, направленной на вытеснение культовых организаций из жизни населения страны. К середине 1930-х гг. в Приморье под давлением обстоятельств прекратили свое существование лютеранская, католическая, иудейская и целый ряд православных общин.

На рубеже 1920-1930-х годов партийные и советские органы края проводили активную пропагандистскую работу и среди китайских рабочих, направленную на разрушение их традиционных верований и обрядов. Для этого были задействованы силы как русских, так и китайских активистов. Например, Владивостокский Горком ВКП(б) созывал совещания китайских пропагандистов и китайского профактива для инструктажа по проведению антирелигиозной пропаганды10.

Особую озабоченность у местных властей вызывал обычай празднования китайского Нового года. Трудно сказать, что более всего считалось в нем порочным - религиозная основа, массовый характер или невыход китайцев на работу в праздничные дни. "В прошлые годы, - писала приморская партийная газета "Красное знамя", - в конце января во всех китайских кварталах города можно было услышать новогодний трезвон гонга и трещоток. Праздновал "новый год" вместе с торговцами и кустарями и китайский рабочий. (...) Но с каждым годом количество участников в религиозных процессиях уменьшается. (...) В этом году наступил окончательный перелом. Китайцы-шахтеры Артема и Сучана первыми подняли вопрос об отказе от празднования нового года. Китайцы-шахтеры артемовских копей вызвали последовать их примеру владивостокских грузчиков и лесорубов Дальлеса. (...) Грузчики-китайцы месткома N 4, получив вызов артемовцев, созвали 19 января рабочую конференцию. Присутствовало 100 делегатов. (...) Выступавшие рабочие говорили: "Мы видим, как решительно русские рабочие закрывают свои церкви, передают их под клубы, как уходят в область преданий религиозные предрассудки. Мы не хотим отставать от русских товарищей. (...) Мы поняли, что все религиозные праздники, в том числе и новый год, созданы господствующим буржуазным классом Китая в целях угнетения трудящихся. Праздновать Новый год - значит подрывать социалистическое строительство Советского Союза, а этого мы совершенно не желаем, ибо это на руку нашим общим врагам". (...)11

В другом номере газета с радостью сообщала: "Рушатся вековые традиции. В дни китайского нового года шахтеры Артема - китайцы почти все вышли на работу. 29 и 30 января из всех 2184 китайских шахтеров на работу вышло 98%... Еще за месяц до китайского нового года партийным коллективом и профсоюзной организацией были созданы 12 пропагандистских групп по 6 чел. в каждой, которые в течение всего месяца усиленно вели антирелигиозную пропаганду среди китайских рабочих. (...) Организован агитационный передвижной театр, гастролирующий по китайским баракам. Театр уже 5 дней устраивает разные развлечения, пляски, сопровождаемые игрой духового оркестра и гармошек... Бараки украшены боевыми плакатами и лозунгами, насыщенными сугубо политическим и производственным содержанием. Расставлены красные столы с разнообразной литературой на китайском языке. На двух массовых собраниях участвовали все китайские рабочие обеих смен - свыше 1200 чел."12

Под воздействием общей атмосферы постепенно затухала и деятельность буддийских групп. В августе 1931 г. и январе 1932 г., когда проходили очередные перерегистрации конфессиональных организаций, китайские и некоторые другие группы не подали документов в соответствующие инстанции, что дало основание Комиссии по религиозным делам при Владивостокском горсовете 10 января 1932 г. вынести решение о закрытии шести религиозных объединений в городе, в том числе трех буддийских. В протоколе заседания Комиссии решение формулировалось следующим образом: "...Ввиду того, что указанные религиозные общества свою деятельность прекратили, но настоящую и предыдущую перерегистрацию не прошли, считать ликвидированными и управлению милиции произвести ликвидацию в соответствии ст.40 "О религиозных объединениях" нижеследующие общины: 1) Группу китайских староцерковников (ул. Дзержинского, 20). 2) Группу верующих китайских староцерковников (Семеновская,8, кв.3.). 3) Группу верующих китайских староцерковников (Корейская, 12, кв.62.)..."

В тот же день в общину, располагавшуюся по Корейской, 12, прибыл инспектор особой части по Госфондам при Владивостокском городском финотделе, который в соответствии с постановления СНК от 21 ноября 1926 г. составил акт обследования и проверки имущества, находящегося в распоряжении общины и возложил ответственность за его сохранность на Ван Цзан-тая.

На следующий день инспектор с той же целью посетил группу по ул. Семеновской. Его задачей было успеть описать имущество подлежащих ликвидации религиозных обществ, чтобы в целости и сохранности "вернуть" его государству.

Но общины попытались отстоять свое право на существование. 16 февраля и 5 марта 1932 г. уполномоченный группы по ул. Семеновской, 8, Чжан Ин Чван пишет заявления во Владивостокский горсовет с приложением необходимых анкет и просьбой перерегистрировать группу, предоставив ей в пользование необходимый церковный инвентарь. 8 марта 1932 г. такое же заявление, но уже в Краевую комиссию по рассмотрению религиозных вопросов при Президиуме Далькрайисполкома, направляют члены общества по ул. Корейской, 12., за подписью 22 чел.13

В этих заявлениях объясняется, что общества не прошли своевременную перерегистрацию не из-за того, что они прекратили свою деятельность, а "вследствие неполучения по примеру прошлых лет особого извещения". "Срок регистрации, - писали заявители, - нами был пропущен совершенно случайно, так как объявление о перерегистрации было помещено в газете "Красное знамя", которую никто из нас за незнанием русского языка не читает. В китайской же газете "Рабочий путь", которую мы читаем, такого объявления... не было". Заявители высказали вполне резонное предположение о реальных мотивах линии поведения властей в период регистрации религиозных обществ: "Постановление Комиссии по религиозным делам о закрытии общины состоялось 10 февраля, а 11 февраля инспектор особой части при ГОРФО уже описывал имущество общины с целью ее ликвидации. Такое поспешное исполнение решения едва ли проявляется по другим делам, и невольно наводит на мысль, что целью Комиссии является именно то, что при каких бы то ни было условиях, а лишь бы произвести ликвидацию общины. И в данном случае представилась возможность: воспользовавшись простой формальностью - пропуском срока регистрации, Комиссия постановила закрыть общину".

Поначалу усилия уполномоченных буддийских общин не увенчались успехом. Комиссия по религиозным делам при Президиуме Владивостокского горсовета 30 марта 1932 г. рассмотрела ходатайство группы верующих китайского общества (адрес группы не указан) о пересмотре решения по ликвидации группы и приняла постановление: "Ввиду отсутствия оснований для пересмотра в ходатайстве отказать, жалобу направить в Краевую комиссию по религиозным делам"14.

Поэтому на 1 апреля 1932 г. во Владивостоке официально значилось только одно молитвенное здание буддистов - японский храм, поскольку члены японской буддийской общины 10 января 1932 г. своевременно прошли перерегистрацию.

Что касается китайских буддийских общин, то позже вышестоящие инстанции все же удовлетворили их жалобу. В очередной справке "Сведения по религиозным культам", составленной Комиссией по религиозным культам Владивостокского горсовета, по списку вновь проходят две китайские общины "староцерковников" - по ул. Семеновской,8, кв.5 (регистрация от 23 сентября 1932 г.) и по ул. Корейской, 12, кв.62 (регистрация от 27 сентября 1932 г.). В первой из них числилось 20 чел. в возрасте от 20 до 55 лет. Старшиной общины оставался 61-летний Ян Сун-шин. Во второй общине было зарегистрирован 21 верующий в возрасте от 25 до 64 лет. Старшина - Ван Цзин-тан 63-х лет15.

Как долго продолжался очередной легальный их период существования, - не известно. Но 3 декабря 1935 г. в Приморский облисполком поступает новое заявление на регистрацию буддийской группы по ул. Семеновской, 8, а котором говорилось: "Для совместного удовлетворения религиозных потребностей мы, граждане в числе 20 чел., принадлежащих к секте буддистов, решили образовать группу верующих буддистов. В соответствии с постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1928 г. за N35, ст.353 и Инструкции постоянной комиссии при Президиуме ВЦИК от 16 января 1931 г. о порядке проведения в жизнь законодательства о культе, - просим перерегистрировать нашу группу верующих под названием "группа верующих буддистов"".

Однако только 31 августа 1936 г. секретарь облисполкома дал предписание начальнику управления милиции в связи с поступившим заявлением произвести обследование этой группы с целью установления: "...1) фактического наличия членов и добровольности их вступления по прилагаемому списку; 2) является ли молитвенный буддийский дом действующим храмом, т.е. производятся ли богослужения, как часто, какова посещаемость; 3) имеются ли культовые служители - установить их личность и наличие у них регистрационной справки облисполкома".

4 сентября 1936 г. старший инспектор РУД Морозов составил документ, озаглавленный "Акт обследования Буддийского храма в г. Владивостоке, Колхозная, 8" (улица Семеновская к этому времени была переименована в Колхозную). Здесь мы обращаем внимание на то, что обследованное помещение именуется буддийским храмом, очевидно, в связи с его размерами: оно занимало 132 кв. м. полезной площади.

В акте отмечалось, что владельцем дома, в котором находилось это культовое помещение, был некий Чэй Чин-чжоу (на момент обследования он в городе отсутствовал). Между ним и представителем группы верующих Ян Сун-шином был подписал договор об аренде сроком на 2 года, начиная с 1 июня 1936 г. О Ян-Сун-шине сообщалось, что это старик 65 лет, русским языком не владеет, живет на средства группы верующих. Далее из документа следовало, что последний официальный уполномоченный группы верующих буддистов Чжан Ин-чван в 1932 г. выехал в Южный Китай. "После его отъезда в храме остался гр. Ян Сун-шин, который по описи никакого имущества не принимал, проживает при храме и обслуживает посетителей, собирает деньги на расходы по храму, выплачивает плату за аренду помещения, заключает договор на аренду". По спискам группы верующих 1932 г. он числился уборщиком и сторожем, и группой по договору на ведение дел и заключение договоров не был уполномочен. Поэтому "выполнение религиозных обрядов в храме не производится, так как специальный вероучитель (Лама) отсутствует совсем. Гр. Ян Сун-шин по буддийскому вероучению сейчас только проводит беседы, приготовляет пищу и разъясняет учение. Гр. Ян Сун-шин как служитель религиозного культа не зарегистрирован, содержится за счет взносов верующих... Посетители храма: имеются не более 5-7 чел. ежедневно. Так как религиозных обрядов не производится, то по обычаям они время проводят в беседах"16.

Содержание акта позволяет предположить, что буддийская молельня действовала в соответствии с традициями, но число прихожан заметно уменьшилось. В связи же с отъездом последнего официально утвержденного уполномоченного буддийской группы в Китай община не регистрировалась и не имела разрешения на свое существование, поэтому ее оставшийся фактический глава Ян Сун-шин описал свою деятельность как "проведение бесед и приготовление пищи по обычаям".

Следующая проверка ст. инспектора РУД Морозова касалась членов общины. Своим рапортом от 16 сентября 1936 г. он докладывал руководству, что из 20 человек, подписавших заявление на регистрацию группы, на момент проверки во Владивостоке проживало только 8, "которые все имеют паспорта и работают, все 8 состоят в группе добровольно": Ян Сун-шин (сторож при храме), Юй Шу-лин (при китайском театре), Су Мао-и, Лин Ун-чжан, Юй Хун-ин, Мао Си-ло, Юань Ся-хао, Дин Юй-юан. Для того, чтобы община была зарегистрирована, в нее были приглашены новые лица. Однако на этот раз в дело вмешался китайский партийный инструктор, который провел среди новых прихожан соответствующую "разъяснительную" работу. Ее результатом стало заявление шести рабочих китайцев в Приморский облисполком от 22 октября 1936 г.: "Настоящим просим вычеркнуть нас из списков буддистов, записанных руководителем их Ян Сун-шином, так как таковой ввел нас в заблуждение о том, что это не буддисты, а просто общество, которое заключает договор о некурении опиума и неупотреблении спиртных напитков. И запись производил заочно, только требуя паспорт и деньги на помощь ему, а мы сами не подписывались и не знали существа дела этого общества. А поняли лишь только после разъяснения китайского инструктора, что это есть обман. А посему просим считать наши заочные подписи недействительными и просим вынести из списка буддистов, так как мы не желаем быть членами этого общества". Подписи: Фан Сю-мин, Сунь Ло-сюнь, Ся Цзин-мин, Ван Хун-сун, Дун Жень-цин, Чжен Цин-янь17.

Документов, свидетельствующих о дальнейшей судьбе общины, нами не выявлено (так же, как и о других китайских буддийских группах), но надо полагать, что после такого заявления ее существование стало проблематичным. Как бы там ни было, поголовная депортация китайцев из Приморья в 1938 г. закрыла эту страницу пребывания китайских общин на русском Дальнем Востоке.

Таким образом, в этноконфессиональной истории китайцев в Приморье проходит резкая граница между дореволюционным и советским периодами. До 1917 г. численность буддистов в крае определялась несколькими десятками тысяч и охватывала подавляющую часть китайского населения. Но то, что до 1922 г. считалось нормой общественной жизни, после советизации края превратилось в аномалию. Несмотря на продолжавшееся присутствие в Приморье 30-40-тысячной массы китайских иммигрантов, число официально зарегистрированных китайских буддистов сократилось до 60-65 чел., объединенных в 3 конфессиональные группы, которые находились только в одном населенном пункте Приморья - городе Владивостоке. В начале 1930-х гг. их оставалось две, а к середине мы встречаем следы только одной. К этому времени китайские буддийские общины во Владивостоке практически распадаются, а всякая деятельность по удовлетворению религиозных потребностей, если не исчезает совсем, то уходит в подполье.