Пинигина Ю.Н.

Этнический проект  университета.

Бурятский государственный университет был создан в 1995г на базе педагогического института, как и множество других ему подобных провинциальных университетов по всей территории России в те годы. Однако этот университет  существует в национальной (и биэтничной) республике, что определило и его особое место в местном сообществе, и, в некоторой степени, траекторию его развития. Задолго до получения статуса университета он стал одним из акторов бурных этнополитических процессов, называемых «национально-культурным возрождением». И сегодня он продолжает играть важную роль в сохранении этнической идентичностип.  
В последние  годы наблюдается  образовательная экспансия вузов Республики Бурятия в Байкальском регионе. Вектор развития Бурятского госуниверситета направлен на проникновение в районы с компактным расселением  бурят,  наращивание эдукативного ареала до масштабов  этноареала. Бурятский государственный университет как университет для всех бурят. Но не в узко этническом  смысле, а как университет, доминирующий на территории, конструируемой как «Большая Бурятия» и даже претендующий на значимые позиции в регионе «Внутренней Азии». БГУ создает сеть филиалов на территории, конструируемой как «Большая Бурятия»    - Боханский и Агинский филиалы, затем шире – в «Монгольском мире» - Улан-Батор, и, наконец, открывает представительство в г.Хулуньбэйэр (Автономный район Внутренняя Монголия) и школу русского языка в г. Манчжурия. Именно такая конфигурация сети филиалов (открытие их в местностях, скорее, символически значимы для Республики Бурятия, минуя крупные поселения) говорит о том, что это в первую очередь этносоциальная, и, этнокультурная деятельность, а не банальное стремление вуза к привлечению дополнительных средств (денег, абитуриентов и т.д.). Напротив, университет выделяет для студентов филиалов (в п. Бохане и п. Агинском) бюджетные места, т.е. дает возможность жителям сельских районов учится бесплатно, лишая при этом городских абитуриентов части столь значимого ресурса. 
Мне представляется, каждый из филиалов, при всех различиях имеет и одно общее качество – некую символичность. По сути, это серьезный этнополитический проект, реализуемый  в формально неполитической плоскости. 
В качестве объяснительной модели возможно предположить, что в целом стратегия развития Бурятского госуниверситета являются частью этнического проекта. В частности, в этом контексте возможно рассматривать создание сети филиалов и представительств, открытие в университете национально-гуманитарного института (на базе факультета бурятской филологии) и восточного факультета, кафедры истории Бурятии. 
Этнический проект понимается как стратегия сохранения этничности как социального ресурса, структурирующей силы  пусть не в политике, так в обществе.
Усилия государства, по моему мнению, направлены на выдавливание этничности из политики в общественную сферу, и по возможности, на снижение эффективности этнически маркированных социальных сетей. Эту политику мне кажется уместным обозначить как правительственный проект. В частности, в Восточной Сибири наиболее ярким и болезненным для общественного сознания (в первую очередь для бурятской интеллигенции) стал инициированный и навязанный государством «процесс объединения», а фактически ликвидации национально-территориальных образований (Агинского и Усть-Ордынского бурятских автономных округов). 
 Этот правительственный проект в ходе реализации наталкивается на вполне естественное, хотя и не демонстрируемое желание  социальных групп сохранить этничность в качестве  социально-экономического ресурса. Для этнической элиты (а существенная часть бурятской этнической элиты сосредоточена в системе высшего образования) наиболее актуальной стала «цена вопроса» за непротивление правительственному проекту. С другой стороны, уже актуализированную этничность (или, по словам представителей бурятских ВУЗов, рост этнического самосознания)   не так просто выдавить в приватную сферу. При этом, сохраняются социальные акторы, использовавшие этничность как  неполитический (а иногда и как политический) ресурс на протяжении последних двух десятилетий. Частично эти акторы растратили свой символический капитал, частично взяты под жесткий контроль государства.
 Поскольку этничность не может быть ни реализована хоть сколь-нибудь успешно  политически, ни стать частным делом людей, представляется логичным выдавливание её в общественную сферу. Правительственный проект оставляет, пожалуй, только один «легитимный» выход: уместно было бы назвать его «этнографическим».  Это фиксация (описание, изучение, сохранение или реконструкция) этнических практик в духовной и материальной сфере, а также этноидентификационная деятельность, т.е. научение молодежи традициям народа. Но деятельность такого рода не ведет к расширенному воспроизводству этничности, это лишь отвод «этнического  пара» из «политического котла».
Почти официальным, или по крайней мере общественно признаваемым институтом, воспроизводящим этничность, была на протяжении многих лет система высшего образования .  Однако все разговоры об общественной роли вузов ( должен ли он быть инструментом воспроизводства этничности, инструментом социально-культурной адаптации и т.д.) основаны на понимании того, что эта – этносоциальная и этнокультурная – функция у вузов есть. Университет стал не только участником, но и заложником разновекторных социально-политических  и этнокультурных процессов. В частности, в ходе общественной дискуссии по поводу «объединения округов» наиболее активным и заметным противником этого процесса стало «Объединение молодых ученых Бурятии», хотя и не связанное напрямую с университетом, но полностью состоящее из его недавних выпускников.  
        
В ходе работы над масштабным исследовательским проектом «Высшее образование и «этнический ресурс»: стратегии в полиэтничном сообществе» в фокусе  научного интереса оказался случай Боханского филиала Бурятского государственного университета.  Это была попытка рассмотреть существование  БФ БГУ как  важную составную часть этнического проекта и попытаться  применить метод case study в изучении этнокультурных процессов в высшем образовании региона. Предметом изучения стали не столько реалии существования сельского филиала БГУ, сколько их роль в разновекторных этносоциальных процессах. 
Университет в Бохане  построен как «ответ на вызов». БФ БГУ официально открыт в 1999 году, он стал первым в  ряду филиалов БГУ. Можно предположить, что время и место появления университета сами по себе – значимое политическое явление, продукт не только университета, но и результат деятельности национальной интеллигенции в целом – один из видимых результатов бурного процесса, обычно называемого национально-культурным возрождением. В 1996 году, когда правительство Республики Бурятия одобрило Концепцию развития Бурятского госуниверситета, ни о каких филиалах речь в ней не шла, однако уже через три года руководством университета было принято официальное решение об открытии филиала в поселке, который даже не является административным центром автономного округа, и не самый большой по численности в округе. К тому же, открытие совпало с моментом политического перелома в стране, с формированием новой национальной и региональной политики.
 Создание БФ БГУ можно объяснить двумя обстоятельствами. Во-первых, это ответ на сформировавшуюся в Округе потребность в доступном высшем образовании (и, шире – потребность в модернизации). Во-вторых, освоение Бурятским госуниверситетом «своего» образовательного пространства, попытка совместить эдукативный ареал с этноареалом, создать некую несущую конструкцию этничности.  В совокупности они и составляют этнический проект.
 Потребность в образовании в данном случае тождественна  потребности в перемещении. Официально удовлетворяя только один социальный заказ – доступность бесплатного высшего образования для малообеспеченных выпускников отдаленных сельских школ -  БФ «попутно» удовлетворяет и другую потребность – формирует канал учебной  (сельско-городской) миграции молодежи. Это предполагает возможность перемещения значимого для местного сообщества количества молодых людей сразу в двух плоскостях: горизонтальной – пространственной (в части сельско-городской миграции) и вертикальной – социальной. Сама возможность такого перемещения означает, что БФ прямо влияет на формирование новых жизненных стратегий и преумножает количество возможных биографических траекторий. Это же можно сказать и о высшем образовании Бурятии в целом.
 И здесь возникает дилемма, осознаваемая и даже озвучиваемая руководством университета. С одной стороны, университет реализует этнический проект, действует в пределах этноареала и в этнически маркированной среде т.е. работает на сохранение бурятской этничности как таковой и на использование её в качестве социального ресурса. С другой, способствует процессам урбанизации, сельско-городской миграции, повышению уровня образования среди бурятского  населения, а значит, прямо разрушает традицион ную культуру бурят.